Дорогие друзья, три недели я собираюсь болеть:
затянувшееся на три месяца воспаление лёгких
даёт невесёлыя всходы...
Если буду жив, то продолжение моих эссе
случится не ранее чем на католическое Рождество...

Хорошей же новостью для моего болезного бытия,
станет благодаря вспоможению
моих добрых друзей,
и милостивому участию kosachgraf,
издание моей первой,
гомеопатическим тиражом,
изданной книжицы
http://tanikota.livejournal.com/70934.html .
Распространяться она будет сугубо по подписке.
Подписаться на книгу можно
у моего литературного секретаря tanikota
В Москве распространением сей книжицы,
соизволил заняться мой добрый kot_pafnusha...

Операция по разложению отечьего православия изнутри,
под кодовым названием "Троянский лошак Хаслов и К."
оказалась самым удачным прожектом
питерского старца Григория Лурие.
Поколение юных церковенных волчат,
изначально готовившее себя
вроде как только на обслугу,
компромисное и комформисткое,
бойко заполонившее церковныя ниши,
и слившая в них,
своя напористыя стилизации да иммитации,
как духовности, так и и самой веры,
впоследствии и показало свои вострыя коготочки:
церковныя мыши съели Церковь изнутри,
а старыя деспотныя зубры,
когда то пригревшие на своей груди
младых щенят,
были ими же и отстреляны.
Благодаря тотальной подмене,
имя церковное стало столь же ненавистно
для народного слуха, как и в 1917-м,
сама русская империя съагонизировав
обратилась в Мышкинско мышинный округ,
и тогда то 12 июля 2035 году,
шестидесятилетний юбилей
троянского лошака
и обуставился с превеликим велелепием:
"Обряженных в медвежьи шкуры,
и по топтыгински тяжело переваливавшихся,
свора пристяжных гончих,
выводила на ружейной выстрел "героя дня",
недобитых архипастырей.
Десятипудовая туша празднолюбца,
прицеливалась долго,
метя не в бровь, а в глаз -
"щтоб шкурку не попортить" -
и стреляла уже наверняка.
Первым пал Орловский митрополит Пантелеимон,
вторым - питерский митропололит Илларион,
и вот из - за кусточков
появился и щуплой профиль
Ивановского владыки abbatus_mozdok.
Десятипудовая хвигура
заплечных дел мастера,
решительно отбросила ружьё в сторону,
и колыхаяся девятимесячным на сносях
пивным аналоем,
потрясая пудовыми кулачищами,
решительно двинулася
в сторону Ивановского архиебискупа"
http://kalakazo.livejournal.com/557694.html
И вот тут то и случилось "чудо":
пред мордоворотом разъярённого канибала,
появилась mashenka_sench -
монахиня Павсикакия в тайном постриге,
и впервые в своей жизни,
зыркнула на церковного Швондера
поглядом испепеляющей Горгоны:
духовный палач поначалу обомлел
и что - то в нём самом
глухо отхлопнулось,
и он на глазах у всех почал вдруг
поскору сдуватися.
Не прошло и минуты как возле ног,
горгонной защитницы
"униженных и оскорблённых",
уже бегала тявкающая моська.
"Шарик, Шарик поди ко мне..."

Старец Григорий Лурия
познакомился с героем своего роману,
естестестенно что в сортире:
закатившаяся звезда
али ниспадшой денница,
по прозвищу Хаслов Дятел - тук - тук - тук,
имел обыкновение по сто раз на дню
умывать руцы.
Ему почему то всё время хотелося отмыться:
то апосля стояния на церковенной панели,
духовной Сонечкой Мармеладкиной
("Я невинная четырнадцатилетка!"),
то после дуэльнаго кидания какашками
с честным abbatus_mozdok,
то сразу же вслед за накатанной "телегою"
на в очередной раз,
тут же и замоченных "врагов православья".
Нюх ищейки, церберская стойка и
мёртвая хватка бульдожика -
и впрямь завидныя дарования
для нашего апокалипсного "вчера"
"Конец свету" давно ведь уже наступил.
И бурлескная смесь Ноздрёва с Шариковым,
архаровца с гаёром,
Лектера Ганнибала с Хлестаковым,
ханжи с держимордой,
Doctor Gebbels-а с Петрушкой,
савраса без узды со святошей,
профессора Мориарти с Паяцом,
кромешника с фигляром -
не есть ли тот самый,
в королевстве кривых зеркал,
типической образ "героя нашего времени"?

Вспыхнувшая звезда,
пронеслася по небосклону
огненным метеором,
и недотянув даже до середины,
вскорости и потухла.
Ангелы же,
давно уже "отвернувшиеся от нас",
дружненно, на глас шестый,
востенали хором:
то ещё один отрок Божий,
на свою дурашливаю погибель,
преступил прихрамовыя врата.
К тому времени когда это
скорбное событие случилося,
все церковные роли были уже разобраны:
и среди "мёртвых душ"
шустро миссионерящаго Чичикова,
и прекраснодушнаго во всём Манилова,
и прижимистаго Собакевича,
и крохаборственной Коробочки.
Оставалась только роль Ноздрёва -
рубахи парня, забияки, драчуна дуэлянта,
и ежили уж пристало нашему герою
на церковенной ниве скоморошить,
то именно в облике сего "разбитного малого":
"... станут говорить, что теперь нет уже Ноздрева.
Увы! несправедливы будут те, которые станут говорить так.
Ноздрев долго еще не выведется из мира.
Он везде между нами..."
http://az.lib.ru/g/gogolx_n_w/text_0140.shtml

Над почивающим от трудов праведных
отроком - законником вспыхнула новая звезда,
а два ангела над его изголовием
вели неторопный диалог.
Ангел Света:"Вот оно - будущее светило
русского духовного возрождения,
великий муж новай христианской науки!"
Аггел Тьмы:"Сего мужа я вскорости заражу
неслыханным честолюбием,
и он в своей церковной карьере
смело пойдёт по головам,
сминая с хрустом,
всех кто станет на его пути..."
Ангел Света:"А я вложу в его душу страх Божий!"
Аггел Тьмы:"А я под этот страх
подложу лицемерство да морализаторство,
научу его со страхом ханжить
и строить из себя святошу..."
Ангел Света:"А я дам ему великое сердце,
умеющее сострадать и печалиться!"
"Аггел Тмы: "А я этому "великому сердцу",
дам великоинквизиторское попечение
о сердцах кутейного миру,
и во имя их непременного счастия,
он исправляя "подвиг Христов"
отымет у них свободу..."
http://www.philosophy.ru/library/dostoevsky/dost.html

Младенца на церковном подиуме,
по самоличному прозванию
Doctor Paul Joseph Gebbels,
хоть и мечтал он о карьере блистательного трибуна,
конечно же поначалу кормился "духовным млеком":
учился он "отцеживать комара"
в Вальсамоновых истолкованиях,
кои никто уже не соблюдает,
и законничать в церковном Уставе,
где как уже
добрых четверть тысячалетия,
"ащё соизволит настоятель -
творим беззаконие".
И как большая часть нынешних "учёных мужей",
мечтал что нибудь состряпать существенное,
в духе даже самого Тимофея Николаевича Грановского
каковой по ядовитейшему замечанию
Фёдора Михалыча Достоевского
и смог на общеотечьем учёном поприще
блеснуть докторской диссертацией
"о возникавшем было гражданском и ганзеатическом
значении немецкого городка Ганау,
в эпоху между 1413 и 1428 годами,
а вместе с тем и о тех особенных и неясных причинах,
почему значение это вовсе не состоялось".
http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/text_0080.shtml
К нашим "титанам духа"
столь поспешливо ныне возрождающим наше
"святоотеческое богословье",
всегда дедулькин kalakazo
с трепетным пиитетом,
впрочем несколько дивясь тому,
что они в своей жизни не читали не только
церковного отпученца и бузотёра Льва Николаевича,
но и даже Антона Павловича Чехова:
"За столом в кабинете, низко нагнувшись над книгой или препаратом,
сидит мой прозектор Петр Игнатьевич,
трудолюбивый, скромный, но
бесталанный человек, лет 35,
уже плешивый и с большим животом.
Работает он от утра до ночи,
читает массу, отлично помнит всё прочитанное -
и в этом отношении он не человек, а золото;
в остальном же прочем - это ломовой конь,
или, как иначе говорят, ученый тупица.
Характерные черты ломового коня,
отличающие его от таланта, таковы:
кругозор его тесен и резко ограничен специальностью;
вне своей специальности он наивен, как ребенок...
http://az.lib.ru/c/chehow_a_p/text_0070.shtml#13

В истинуто православнутой "лаборатории духа",
царило радостливое оживление:
из под художных рук профессора Бороменталя,
выходило удивительное творение:
клон, по прозванию Шариков 113-той.
Селекция данного экземпляру,
вроде как шла по накатанному ранжиру:
сначала у тявкающей моськи,
была ампутирована совесть,
затем на хорошо промытыя собчачьи мозги,
был распылён концетрат слоновьих амбиций,
вспрыснута мания Наполеошки,
и нанесена кодировка
талмудического знания законов
Зонара, Аристина, Вальсамона и Хаммурапи.
Как всегда это бывало и ранее,
клоновая рептилия почала быстро лысеть,
ослобождаясь от линялой шерсти,
и спустя 13 дней у неё "отвалился хвост,
и она произнесла совершенно отчетливо слово "пивная".
http://lib.ru/BULGAKOW/dogheart.txt_with-big-pictures.html
И следом огорошила честную публику
уже и вовсе сногшибательным Откровением:
"Ich bin Doctor Paul Joseph Gebbels!!!"

2035 год. Ежили кому и оставался пригож
питерской Торквемада,
то это же конечно патриарсю Мышкина и всея Руси,
старцу Григорию Лурие:
земляк земляку, как известно, глаз то не выклюнет.
Починал собиратель "церковных осколков",
и созидатель простынно целомудренного православья,
пилотный прожект "Хаслов деятел тук - тук - тук",
ещё добрых четверть веку назад,
по известному Лукичёвскому принципу:
"Чем хуже для них - тем лутьше для нас!",
наводняя конкурирующую МП
засланными казачками да Троянскими лошаками,
в надежде, что тем более в церковенном бардаке,
будет безбашенных честолюбцев
комсяческого призыву,
тем быстрее она и рухнет:
"Ни одна великая цивилизация не может быть покорена извне,
пока она сама не разрушит себя изнутри!"
Комсомольцы сначала ведь и разрушили великую империю,
а потом уж только дружно ринулись в Православье.
И Церковь, ежили соделать её прибежищем для негодяев,
вскорости ведь и становится всё тем же комсомолом.
И штоб жизнь попам новаго призыву,
токмо что выпавшим из бурсацкого садка
и инспекторского призору,
малиной не казалася,
вот тогда то Хаслов дятел тук тук тук,
как Победоносцев над Россией,
над инет церковным пространством
и простёр свои совинныя крыла:
"Колдун одной рукой кадил,
И струйкой синей и кудрявой
Курился росный ладан... Но -
Он клал другой рукой костлявой
Живые души под сукно."
http://az.lib.ru/b/blok_a_a/text_0040.shtml
Думаете, что тогда в 2009-м
кто - то из взятых под церберский присмотр
околоцерковенным Швондером,
возмутился урочному ссыску
и инет инквизиции?
Как же-с: на то они и холопы церковныя
щтоб любой плевок
казался им Божией росою..

Следом, от Швондерских забав, поплохело и Александру Гельевичу Дугину.
С момента своего,
под влиянием Рене Генона,
исторического воцерковления,
сколько раз Александру Гельевичу уже приходилось
лицезреть одну и ту же странную
для профанного миру,
но почему - то именно в мире духовном
случающуюся картину:
едва токмо какой - нибудь "пай - мальчик",
переступает церковный порожек,
как вскорости у него почему - то
первым делом "срывает крышу",
и с "крылоса",
а то и алтарных врат,
непременно выпирает очередное "свинное рыло".
Точно и не Церковь это вовсе,
а антиутопный "скотский хутор".
Даже Николаю Васильевичу Гоголю,
в страшном сне не могли привидится,
столь кошмарные метаморфозы,
каковыя наяву и случаются
в наше постмодерновое времечко.
И только пожалуй Григорий Савич Сковорода
мог предугадать явление
такого любопытного феномена,
как церковный канибализм:
"Наконец, сила ввела меня в храм некий обширный и прекрасный;
тут якобы в день сошествия Св. Духа служил я литургию с диаконом
и помню, что провозглашал: "Яко свят еси, Боже наш" и пр. до конца.
При сем по обоим хорам пето было протяжно "Святый Боже".
Сам же я с диаконом, перед Престолом, до земли кланяясь,
чувствовал внутренно сладчайшее удовольствие,
которого изобразить не могу.
Однако и тут человеческими пороками осквернено:
сребролюбие с кошельком таскается и,
самого священника не минуя, почти вырывает в складку.
От мясных обедов, которые в союзных почти храму комнатах отправляемы были
и в которые из алтаря многие двери находились во время литургии,
дух проникает до самой святой трапезы.
Тут я видел следующее ужасное позорище.
Как некоторым недоставало к яствию птичьих и звериных мяс,
то они одетого в черную ризу человека,
имевшего голые колена и убогие сандалии,
убитого в руках держа, при огне, колена и икры жарили
и мясо с истекающим жиром отрезывая и отгрызывая жрали
и сие делали акибы некоторые служители.
Я, не стерпя смрада и свирепства, отвратил очи и вышел..."
http://society.polbu.ru/lapshin_inventionphilo/ch25_ii.html

Сначала при виде грозненного околоцерковного Вертухая,
стошнило Мышкинского канцлера Виктора Милитарева.
Помнил он сие уже изрядственно
освинячившееся Мурлым - Мурло,
ещё щуплым Мальчиш - Кибальчишем,
неуверенно торившим себе тропу,
то на стезе уставщика,
то на вакуте законника,
то на грядовье ханжи,
то на панели святоши,
то в ереси всех изветника и сикофанта.
И наконец - то тихохонько поспешествуя,
к вящей славе bretteur-а - церковеннаго драчуна
и колокольного звания забияки,
духовенного задиры и
кутии с патокой ёры,
пытавшегося тягать за едва
отросшия усы
кутейных тигрят,
так что невольно вспоминалося Виктору Юрьевичу
нечто уже из постмодерной классики:
"Прогалина в лесу, знакомый врач в карете,
Короткий взгляд назад - уже в который раз,
Сухой щелчок курка и сладкий миг до смерти,
А после - хоть потоп и ссылка на Кавказ!
Мне не сдают тузов, но всё равно играю,
Безумный идеал восторженных юнцов,
Я весь недолгий путь хочу пройти по краю,
И выплеснуть бокал судьбе своей в лицо..."
http://www.poezia.ru/article.php?sid=51483

12 июля 2035 года шестидесятилетие
Великого Инквизитора града Мышкина
обуставилось с превеликим велелепием:
международный конгресс на тему:
"Самый великий законник и фарисей
всех времён и всех народов!",
следом заседание учёных светил:
"Товарищ Хаслов - Ты большой учёный!",
а уже белой нощию "охота на ведм".
Обряженных в медвежьи шкуры,
и по топтыгински тяжело переваливавшихся,
свора пристяжных гончих,
выводила на ружейной выстрел "героя дня",
недобитых архипастырей.
Десятипудовая туша празднолюбца,
прицеливалась долго,
метя не в бровь, а в глаз -
"щтоб шкурку не попортить" -
и стреляла уже наверняка.
Первым пал Орловский митрополит Пантелеимон,
вторым - питерский митропололит Илларион,
и вот из - за кусточков
появился и щуплой профиль
Ивановского владыки abbatus_mozdok.
Десятипудовая хвигура
заплечных дел мастера,
решительно отбросила ружьё в сторону,
и колыхаяся девятимесячным на сносях
пивным аналоем,
потрясая пудовыми кулачищами,
решительно двинулася
в сторону Ивановского архиебискупа...

2034 год. В стольном граде Мышкине,
благодаря старанием градского Малюты,
созидается невиданая по размаху,
система ссыска и всобщего тут тук тук осведомительства.
Трудовые коллективы
на митингах требуют казнить "врагов православья",
без суда и следствия.
Костры умножаются многократственно,
теперь уже из заподозренных в еретичестве.
За анекдоты о царе Гороховом или о Святейшем Патриарсе
граде Мышкина и всея Руси,
обывателей отправляют
на урановые рудники.
Молодёжь в стольном граде
организуется в отряды православных бойскаутов,
имени Павлика Морозова.
Гламурная церковенная печать
торжественно трубит:
"Наше дело правое - мы победим!".
Прах дедульки kalakazo вырыт из могилы,
и под народное ликование,
сожжен на центральной площади...

2033 год. Заплечного дел мастера,
Дятла дятла Тук Тук Гаслова,
мнозии из церковных либералистов,
с коих он нынче живъём сдирал кожу,
коптил на медленном огоньке,
рвал им ноздри и резал их длинныя язычки,
мучителя своево
помнили ещё однокорытником -
скромным - тише травы - вьюношей,
в постперестроечное времячко,
робко вступавшим на церковенную стезю.
Но на то она и Система церковная,
что бы даже из этого Данко, с
разверстой грудью
и пылающим сердечком,
вытесать сначала - "Чего изволите?" - лакея,
следом - тук тук тук Дятла,
а затем уже - гутаперчаваго,
мимикрирующего с каждым повелением
церковного начальства,
разудалого Петрушку.
В том то и особенность церковного строю
самых распоследних времён,
что агонизируя,
он неизбывно и порождает
в немеренном числе циников и негодяев,
и "человеком" в ней можно остаться,
не благодаря, но только вопреки
ея "благим намерениям".
Кто ж виноват, что будущий града Мышкина,
Великой Инквизитор,
хотел быть рыцарственно благородным,
но затянув с церковными волками
единую - во глас пустошный - песнь,
вскорости и претворился
в Иудушку духовеннаго...

2033 год. В огненном тигле,
пред лицом злоковарного супостата,
Мышкинскими титанами духа
тайнообразующе выковывается,
новая православная доктрина.
Из помеси постмодерного евразийства,
атомной веры и уранополитизма
в муках рождается новая русская вера.
Во устранение возможного
народного размежевания и
вновьцерковенного расколу,
скрепляющим цементом
в основу возрождающегося русского средневековья,
полагаются повсюдушные
в стольном граде Мышкине кострища:
горят книги,
а подвешанных на крюках за рёбра,
коптят чудом сохранившихся,
зубров либерального православья:
o_k_kravtsov, webpadre, pretre_philippe .
У меневцев и кочетковцев режут языки, рвут ноздри,
и заклеймив чело постыднейше преступным "Е" - еретик,
отправляют на каторжныя работы...

2032 год. В мечети Христа Спасителя
торжественно провозглашён Московский халифат.
Халифат Парижский и автономная провинция Сибирь
Китайской Народной Республики,
шлют ему дружеско вверительныя грамотки.
Сустатки русскоговорящего населения
из подмосковных резерваций,
бегут на Волгу в токмо
что созижданное Опричное братство,
со столицей в граде Мышкине.
Глава Мышкинской Опричины -
вот уже и помазанный на царство,
Патриарсем Мышкина и всея Руси, Григорием Лурье,
болярин Александр Гельевич Дугин.
Канцлер тридевятаго царства - Виктор Милитарев.
На должности пристяжных шутов гороховых -
Фролов с Малером.
В скоморохах - Атомный Холмогорий.
В роли честнаго Малютки Скуратова - Дятел Тук Тук Тук Гаслов...

"Добрый дедушка Мороз!",
"Добрый дедушка Мороз!!!", -
то витязи московитыя
косая сажень у плечах Фролов с Малером,
да Милитарев с дятел Тук - Тук - Гасловым,
ставши в кружочек
у похрапующего Силы Силыча,
и взявшись за руки,
как на детском утряннике,
всё громче и громче,
докликались до богатыря русича.
И уже что есть силы,
запели лужёнными глотками
кантату Сергея Прокофьева:
"Вставайте люди рюсския..."
Пробуркался Сила Силыч
от того рёва козлоглосовательнаго,
препоясалси мечем кладенцем,
вместо шелома проржавленного
нахлобучил на головушку свою буйную
медной таз для бритья,
и пошёл собирать
рать шахидно православную...

На отпевании страстотерпца новых времён,
со всей Москвы и ея окрестностей,
собралось две с половиной тысячи человек.
А на крестный ход памяти отца Даниила,
на какой и собирали весь православный люд,
комсомольским призывом -
"Должно показать наши силы и чего мы стоим!" -
собралось всего сто человек.
Это и есть показательной образчик
нашей жизни после смерти "героя".
Снова пахнуло громкозвучной риторикой,
призывами:"Вооружайтесь!"
И доблестным ответцем
на сие набатное звяцание,
явилося всё то же
диванозадниценеотрывнае православье:
с посапыванием в трубочку,
и дребезжанием оконных стёклушек
от богатырского похрапу:
"Пробудись, гой еси добрый молодец!" -
на зов дедульки kalakazo
богатырь землицы Русской, Сила Силыч,
сучит ножкаю,
сопит в охотку и
ворчливо от егозливаго пробудителя,
поварачивается на другой бочёк-с.
Триста и тридцать и три года минуло,
как заспался Сила Силыч
от чар супостатных,
от одолень травы,
от злаго зелия.
Спит себе рассупоненной,
меч кладенец в ножнах
оржавел поизрядственно,
и шелом его пообак валяится.
Обрюхатился, точно осьмимесячная на сносях,
наспал ряшку себе, словно попяра гладкой,
и ещё чуток, вот глядишь - она то и лопнет.
А за времячко то,
подменили Русь Святую на неметщину окаянную,
веру православную - на кривославие,
а царя батюшку - на басурманина из чухонских болот.
Воет тот вепрем диким,
зычет кикиморою топною,
свищет соловьём разбойником,
машет кистинём на большой дорозе,
берёт в полон девок красных,
а управы на нево то и нетути..."
http://kalakazo.livejournal.com/478066.html

Попади в поле ревниво пастырского ока -
по статусу своему всегда "правильного" и "умного" -
"дурачества" Романа Трахтенберга -
бесконечно кощунныя,
решительно попирающие общепринятыя табу,
и за гранью всяческого приличия,
перескакивающие любыя нормы морали,
то оно бы непременно сего
"шалующего" скомороха,
анафематсвовало и отлучило бы от Церкви:
"Здесь, например, на сцену выпрыгивала та,
очень толстая женщина в костюме свиньи.
Женщина не раздевалась — просто прыгала по сцене.
А на экран за ее спиной проецировались кадры,
как с живого козла сдирают шкуру.
Такой вот развлекательный номер..."
http://rovego.livejournal.com/1511868.html
А ведь такого рода "развлечения"
тютелька в тютельку напоминают,
то как в 1490-м причисленный к лику святых,
новгородский епископ Геннадий,
пред тем как казнить еретиков,
провёз их по граду,
посадив "жидовствующих" отступников от веры
на лошадей лицом к хвосту в вывороченном платье,
в берестяных шлемах и мочальными хвостами,
в венцах из сена и соломы,
и надписями: “Се есть сатанино воинство”.
Или то как царь батюшка Иван Грозный,
как известно прозывавший себя
ещё и "Парфением Юродливым",
постригшегося в схиму болярина Никиту Голохвастова,
казнил усадив его на бочку с порохом:
"“Он ... ангел: подобает ему на небо взлетети!”
И с виду столь вроде как
церемониальный и этикетный мир
русского православия,
в своёи "изнаночном" двойнике -
мире церковного глума,
предстаёт столь же беспощадственно "изуверным",
сколь беспощадственно "изуверными",
оказались страстотерпческие глаголы,
другого во Христе "шалующего юрода",
отца Даниила Сысоева:
"Ваш Аллах - диавол!"
Только безумец или же настоящий юрод,
мог быть способен на подобный "глум":
ведь именно за такие "кощуны", скорей всего, и убивают.
Страстотерпец не был сыном
того "сладенького" православья,
какое и доныне махровым цветом произрастает,
политое сахарной водицей
"религиозного гумманизма",
и где сама "религиозная вера"
гумманизму и тождественна.
А ведь "правда - матка"
нашего церковного Дон Кишота
от начала до конца,
коренилась в святоотечьем средневековии,
и через его усты и заговорила
на том же самом наречии:
“Ваш отец - диавол!”...

Чтоб понять кем мы были до смерти "героя",
и кем можем стать после его смерти,
любопытственно присмотреться
к другой "знаковой" фигуре,
ушедшей в мир иной,
почти одновременно с отцом Даниилом,
и тоже "в рабочем стойле",
главного "массовика затейника" страны
развивающегося (по дикому) капитализму,
и "самого доброго негодяя",
Романа Трахтенберга
http://kalakazo.livejournal.com/553331.html.
Ежили иерей Даниил Сысоев -
был представителем мира сакрального,
призванного вещать с амвону "глаголы неизреченныя"
Божественной Хокмы (σοφία, sapientia) Премудрости,
свидетельствовать об Истине,
поучать Правде,
то Роман Трахтенберг был
его вполне сознательным антиподом -
может быть даже лучшим представителем
мира профанного,
антимира - изнаночного и кромешного,
напрополую хохмившего,
и Хохму избравшего в качестве сценической маски.
Даниилу Сысоеву выпала честь быть
"учителем жизни" и
последним церковным романтиком,
в то время как к Роме Трахтенбергу
прилипла маска циника и
интелектуала - скомороха,
"умного дурака" ,
с небывалым в наше посмодерновое времечко,
спросом на шутов гороховых,
когда паяцы и арлекины,
не только "строят рожи"
на балаганных подмостках,
но и вполне успешно и на полном суръёзе
успешно "рулят" в Кремле,
"пилют бюджет",
"скирдуют бабки",
и сколь то душеньке угодно,
паяничают в Думе.
Если отец Даниил на полном суръёзе учил, "свидетельствовал",
слыл "образом кротости",
то Рома в это же время успешно валял дурака,
дурил в охотку, нарушал обычаи,
всякое приличие,
разнагишанию подвергал и себя
и весь вкруг себя мир,
являя свою наготу и наготу мира,
или как о его изнаночном служении,
глаголет древлеотеческая “раrоdia sacrа” - "Служба кабаку":
"В песнях поносных воздуряем Тя...”.
Казалось два разных служения:
одно горнее,
другое - дольнее.
Однако в первом почему - то
пародийность столь же значимо объявляется,
как и в служении кромешном...

Смерть, а тем паче убиение
"знаковых" в истории личностей,
зачастую оказывается водоразделом
меж двух разных эпох.
Сама знаковая личность,
в жизненном бытии своем,
порой потешает честную публику
преискренним арлекинством,
разудало веселит её юродными глумами,
со своего столпа кидается какашками,
но после своей драматического кончины,
эпически дорастает до трагического леймотиву:
"Он спасется от черного гнева
Мановением белой руки.
Посмотри: огоньки
Приближаются слева...
Видишь факелы? Видишь дымки?
Это, верно, сама королева..."
http://blok.ouc.ru/vot-otkryt-balaganchik.html
Заклание "героя" является зачалом
всеобщего воодушевления и народной мобилизации
и самой "непонарошку" настоящей войны,
и единовременно - началом позорнейшей капитуляции,
всеобщего разоружения,
и склонения смиренных вый,
пред въежающим во святый град
Коня Блед.
Народная жизнь до смерти "героя"
может быть временем тотальной апатии
и летаргического сна,
а сама его погибель,
точно огненным всполохом способна,
вдруг прочертить чернильныя небеса,
загрохотать весенней грозою,
излиться на оскуделую землицу
живительною влагою,
и над дальним перелеском
открыться знаменнопримирительной радугой...